Найти проблему
Текст 5
(1)Тогда, когда началась большая перемена, когда всех нас по случаю холодной, но сухой
и солнечной погоды выпускали во двор и на нижней площадке лестницы я увидел мать,
то тогда только вспомнил про конверт и про то, что она, видно, не стерпела и принесла
его с собой. (2) Мать, однако, стояла в сторонке в своей облысевшей шубёнке, в смешном
капоре, под которым висели седые волосики (ей было тогда уже пятьдесят семь лет), и с
заметным волнением, как-то ещё более усиливавшим её жалкую внешность, беспомощно
вглядывалась в бегущую мимо ораву гимназистов, из которых некоторые, смеясь, на неё
оглядывались и что-то друг другу говорили. (3) Приблизившись, я хотел было незаметно
проскочить, но мать, завидев меня и сразу засветясь ласковой, но не весёлой улыбкой,
позвала меня – и я, хоть мне и было ужас как стыдно перед товарищами, подошёл к ней.
(4) – Вадичка, мальчик, - старчески глухо заговорила она, протягивая мне конверт и
жёлтенькой ручкой боязливо, словно она жглась, касаясь пуговицы моей шинели, - ты
забыл деньги, мальчик, а я думаю – испугается, так вот – принесла. (5) Сказав это, она
посмотрела на меня, будто просила милостыни, но, в ярости за причинённый мне позор, я
ненавидящим шёпотом возразил, что нежности телячьи эти нам не ко двору, что коли
деньги принесла, так пусть сама и платит. (6) Мать стояла тихо, слушала молча, виновато и
горестно опустив старые свои ласковые глаза, - я же, сбежав по уже о пустевшей лестнице
и открывая тугую, шумно сосущую воздух дверь, хоть и оглянулся и посмотрел на мать,
однако сделал это не потому вовсе, что мне стало её сколько-нибудь жаль, а всего лишь
из боязни, что она в столь неподходящем месте расплачется. (7) Мать всё так же стояла на
площадке и, печально склонив свою голову, смотрела мне вслед. (8) Заметив, что я
смотрю на неё, она помахала мне рукой и конвертом так, как это делают на вокзале, и это
движение, такое молодое и бодрое, только ещё больше показало, какая она старая,
оборванная и жалкая. (9) На дворе, где ко мне подошли несколько товарищей и один
спросил, что это за шут гороховый в юбке, с которым я только что беседовал, я, весело
смеясь, ответил, что это обнищавшая гувернантка и что пришла она ко мне с
письменными рекомендациями. (10) Когда же, уплатив деньги, мать вышла и, ни на кого
не глядя, сгорбившись, словно стараясь стать ещё меньше, быстро, как только могла,
стукая стоптанными, совсем кривыми каблучками, прошла по асфальтовой дорожке к
воротам, - я почувствовал, что у меня болит за неё сердце. (11) Боль эта, которая столь
горячо ожгла меня в первое мгновение, длилась, однако, весьма недолго