как обьяснить выражение степь отливала лазурью? по расказу С.Бабенко Тюе-Тас.

Как-то в детстве отец взял меня с собой на сенокос. На всю жизнь я запомнил этот светлый майский день.

Степь отливала лазурью. То цвели васильки вперемежку с незабудками. Пламенели от края до края маки.

Из балки доносился «бой» перепела. Чёткий, требова­тельный, ровный.

Пахнет скошенным сеном, цветами, чабрецом. Отец водит косой широко, ровно. Я иду вслед за отцом, любуясь его рабо­той.

Весь день отец косил густую, податливую траву, а я ходил вслед за ним, подносил ему воду в старом закопчённом чай­нике, смотрел, как он жадно пил её крупными глотками.

Вечером отец растеплил костёр, и мы долго пили с ним чай, заваренный им какой-то травой такого аромата и вкуса, какого я больше никогда не пил. Спать мы с отцом легли под копной пахучего сена. После знойного дня на землю спусти­лась вечерняя прохлада. Отец долго рассказывал мне сказки

про Конька-горбунка, хитрую лису и ворону, про звёзды, ко­торые золотой россыпью* светились на небе.

Прямо над нами всё выше и выше поднималась луна. Во­круг было тихо и безмятежно. От земли шёл тёплый запах, от него чуточку кружилась голова. Птицы умолкли, лишь вре­мя от времени перепел просил пить. Тишина становилась всё гуще и таинственнее. Только сверчки не унимались да разно­цветные бабочки беззвучно кружились над нами.

Придвинувшись к отцу, я уткнулся ему под мышку и сра­зу заснул. Таким беспробудным сном спят люди только на се­нокосе.

Пройдут годы, но эта звёздная ночь, и утро, и весенняя степь останутся в памяти, как первое прикосновение к таин­ственному, чарующему* миру природы.

Наша маленькая деревенька Тюе-Тас (Верблюжий камень) затерялась в безбрежной степи на берегу тихой речки Кутур- ган. Бывало, откроешь дверь и сразу же шагнёшь прямо в степь. Весной она покрывалась весёлым изумрудно-зелёным полушалком с пламенно-радостным оттенком от множества полевых цветов. Летом, в жаркие дни, пшеничная нива под­ступала прямо к калитке. Казалось, протяни руку, и можно, не выходя со двора, потрогать пальцами тугие колосья.

Мы, деревенские мальчишки, не видевшие никогда леса, считали, что лучше нашей степи вряд ли что можно сыскать на всей земле. Она была для нас родным домом.

Мать, большая любительница природы, под любым пред­логом старалась увести нас в степь.

- Пойдёмте, погуляем в поле, - ласково говорила она.

И мы с большой радостью, наперегонки, сломя голову, неслись по степным просторам.

Окрестности деревни с непонятными мне названиями Амансай, Кызылсай, Тюе-Тас, Боролдай рисовались в моём воображении сказочными, полными тайн.

Тюе-Тас... Для кого другого это слово мало значит. А для меня - это и бескрайняя степь, и глубокие балки, пересечённые звонкими оврагами, и чистое голубое небо, и весёлая песнь жаворонка, и кишевшая когда-то рыбой степная речка Ку- турган, и полыхающая тюльпанами в апреле балка Кызыл­сай, и хорошие люди, которые меня окружали. Словом, Тюе- Тас - детство и юность моя.