Петр Великий по его письмам

Ответ:

…У меня не очень хорошая память. Можно ли извлечь из этого хоть какое-то благо? Задумывая когда-то книгу о Петре Великом, я затеял следующий эксперимент. Собрал и внимательно перечитал все первоисточники и свидетельства о нём и его времени. На это ушло три года. Потом я эти документы отложил и обратился к своей несовершенной памяти. Я полагал при этом, что в памяти осталось и обязательно всплывёт то, что меня больше всего поразило. Тут, чем хуже память, тем острее должно быть впечатление, чтобы оставить след. Тем ярче должна быть вспышка. Это как в фотографии. Чем пасмурнее день, тем мощнее должен быть тот искусственный свет, при помощи которого мы рассчитываем получить внятный отпечаток на плёнке, или как теперь, на цифровой матрице.  

Вот одно из таких впечатлений. Этот исполин, который, казалось бы, обладал сверхчеловеческими, а то и вовсе нечеловеческими силами и способностями, был, в высшей степени, зависим от разного рода обыденных ситуаций. Исключительную роль, например, в его жизни играла привязанность к женщине. Во многих случаях именно эта привязанность была его единственной опорой, дающей силу менять ход истории, двигать рычаги Вселенной. Эта же привязанность к женщине могла быть губительной. В принципе можно доказать, что его несвоевременная смерть была приближена неурядицами глубоко личного, интимного характера… Главная драма его личной жизни заключается вот в каком противоречии. Будучи незаурядным человеком, он был беззащитен от вполне заурядных житейских обстоятельств. Он всё мерил масштабами собственной натуры, а его, по большей части, окружали люди дюжинные и ординарные. Не умея опуститься до их уровня, он не знал, чего от них можно ожидать, делая на них ставку. Это всегда держало его в напряжении. Он привык ожидать непреднамеренного (чаще, чем осмысленного) предательства даже от самых преданных и обласканных. Самые выдающиеся из тех, которых он создал собственным гением и дубиной, самым пошлым и беззастенчивым образом, например, обворовывали государство. Их нельзя назвать законченными стервятниками, зачастую воровство их было наивно, как это ни дико звучит. Это были нравственно близорукие люди, которые плохо видели ещё черту, отделяющую своё от казённого. А если учесть, что у Петра не было ничего, кроме государства, выходит, что обкрадывали его лично. Несмотря на названные смягчающие обстоятельства, воровство это создавало главные препоны на пути к счастью, к которому Пётр тащил Россию за руку, рискуя вывернуть эту руку, а то и вовсе оборвать… Таковы были его друзья и соратники. Несмотря на всю свою мрачную силу и грозную власть, он часто оказывался бессильным и беззащитным. Само жуткое единообразие его страшных расправ только подчёркивает это его бессилие. Он думал, что уничтожает порок вместе с его носителями. Но ни порока, ни порочных людей не становилось меньше. Когда канцлер и первый российский прокурор Ягужинский заявил Петру, будто бы в шутку, что, убив последнего вора, тот останется вовсе без подданных, царь, как пишут, засмеялся. Но это, должно быть, был самый горький и скорбный смех. Так мог смеяться вконец разочарованный человек. И смеялся Пётр лишь обороту речи, но не той правде, которая встала тогда перед ним во весь свой непомерный устрашающий рост. Да так и стоит с тех пор, не пошатнувшись…

Ему изменяли женщины. Он удивлялся этому. Не понимал, со своей колокольни, как это можно — изменять царю? Самая трагическая неудача его была с дочкой немецкого булочника Анной Монс. Он произнёс по этому поводу фразу, которая может по праву войти в разряд исторических — «чтобы любить царя, надо быть с царём в голове». Не знаю, насколько он этим себя успокоил…  

Главный удар от женщины ещё ждёт его…

Объяснение: