profile

Опубликовано 6 лет назад по предмету Английский язык от Asya14rus

Ребята,помогите пожалуйста перевести такой огромный текст. Буду очень благодарна

  1. Ответ
    Ответ дан Alphaeus

       Теодор Драйзер, великий американский прогрессивный писатель, родился в бедной семье в 1871 году. Он начал зарабатывать на жизнь, когда ему было шестнадцать. Драйзер сменил не одно рабочее место, пока однажды не стал газетным репортером. Как репортер он приобрел большой жизненный опыт, что стало для него большим подспорьем, когда он взялся за написания романов.
    Литературная деятельность Драйзера началась в 1900 году, когда был опубликован роман "Сестра Керри". В этом романе, а также в своих более поздних работах, писатель разоблачил истинную природу американской "демократии".
    Драйзер был глубоко впечатлен Великой Октябрьской социалистической революцией. В 1927-28 годах он посетил Советский Союз и с того времени стал настоящим другом для этой страны. В 1945 году, в возрасте 74 лет, он вступил в Коммунистическую партию США.
    Драйзер умер в 1945 году.

       Ниже приводится отрывок из "Финансиста". В свои тринадцать Фрэнк Каупервуд изображён как мальчик, уже полностью осведомленный о власти денег. Позже он становится типичным капиталистом, который не остановится ни перед чем, чтобы стать богатым и могущественным.

       Батнвуд-стрит в Филадельфии, где Фрэнк Каупервуд провел первые десять лет своей жизни, была прекрасным местом для мальчика. Застроена она была в основном красными кирпичными домами с маленькими мраморными ступенями, ведущими к передней двери. Вдоль улицы росло немало деревьев. За каждым домом был сад с деревьями и травой, а иногда и цветами.
       Отец и мать Каупервуды были счастливы со своими детьми. Генри Каупервуд, отец семейства, начал свою жизнь как банковский клерк, но когда Фрэнку, его старшему сыну, было десять лет, Генри Каупервуд стал кассиром в банке.
    Поскольку его позиция становилась все более ответственной, его деловые связи расширялись. Он уже знал немало богатых бизнесменов, имевших дело с банком, в котором он работал. Брокеры знали его как представителя знаменитой фирмы и считали его вполне надежным человеком.
       Молодой Каупервуд проявил интерес к прогрессу своего отца. Довольно часто ему разрешалось приехать в банк по субботам, и он с большим интересом наблюдал за быстрыми обменами банковских бумаг. Ему хотелось знать, откуда все эти деньги пришли, и то, что с ними будет дальше. Отец, радуясь что его сын интересуется его делом, с удовольствием объяснял ему, так что даже в таком раннем возрасте - от десяти до пятнадцати - мальчик приобрел широкие познания о финансовой системе страны. Он также разбирался в том, что такое акции и облигации, и узнал, что некоторые акции и облигации не стоят даже бумаги, на которой они напечатаны, а другие стоят гораздо больше, чем их номинальная стоимость.
        Дома тоже часто обсуждались деловые вопросы и финансовые приключения.
       Фрэнк понял, что его отец был слишком честным, слишком осторожным. Он часто говорил себе, что, когда он вырастет  и станет брокером или финансистом, или банкиром, он совершит несколько тех рискованных вещей, о которых он частенько слышал.
       Как раз в то время к Каупервудам приехал дядя, Сенека Дэвис, который раньше не появлялся в жизни их семьи.
       Генри Каупервуд был рад визиту этого довольно богатого родственника, ибо до этого Сенека Дэвис не уделял особого внимания Генри Каупервуду и его семьу.
       На этот раз, однако, он проявил гораздо больший интерес в Каупервудам, и в особенности к Фрэнку.
       - Хотел бы ты уехать на Кубу и быть плантатором, мой мальчик? -  спросил он однажды.
       - Я не уверен, что хотел бы, - ответил мальчик.
       - Ну, ты достаточно откровенен! Что ты имеешь против этого?
       - Ничего, кроме того, что я ничего не знаю об этом.
       - А что ты знаешь?
       Мальчик улыбнулся:
       - Не очень много, я думаю.
       - Ну, а что тебя интересует?
       - Деньги.
       Дядя внимательно посмотрел на Фрэнка. Что-то в мальчике есть... Несомненно.
       - Умный мальчик! – сказал он своему зятю Генри. – Вы хорошая семья.
       Дядя Сенека стал частым гостем в доме и все больше интересовался Фрэнком.
       - Поддерживайте связь со мной, - сказал он своей сестре однажды. – Когда мальчик станет достаточно взрослым, чтобы понять, чем он хочет заняться, я думаю, что смогу помочь ему.

       И сестра горячо поблагодарила его.

       Дядя разговаривал с Фрэнком о его учебе, и обнаружил, что мальчик мало интересовался книгами и большинством школьных предметов.
       - Мне нравится бухгалтерский учет и математика, - сказал он. - Я хочу, чтобы закончить это и приступить к работе. Это то, что я хочу делать.
       - Ты очень молод, сын мой, - ответил дядя. -  "Тебе сколько лет сейчас? Четырнадцать?
       - Тринадцать.
       - Ну, ты не можешь оставить школу раньше, чем в шестнадцать. Еще лучше будет, если ты останешься в школе  до семнадцати-восемнадцати. Она не может причинить тебе никакого вреда. Ты никогда не станешь мальчиком опять.
       - Я не хочу быть мальчиком. Я хочу приступить к работе.
       - Не торопись, сынок. Ты станешь взрослым, и очень скоро. Ты хочешь быть банкиром, не так ли?
       - Да, сэр.
       - Ну, когда придет время, и если все будет в порядке, и ты будешь вести себя хорошо, и все еще будешь хотеть этого, я помогу тебе получить путевку в бизнесе. Если ты собираешься быть банкиром, тебе будет полезно поработать в какой-нибудь хорошей компании год или около того. Там ты получишь хорошую подготовку. А тем временем береги свое здоровье и учись.
       И с этими словами он дал мальчику десять долларов, золотую монету, чтобы тот мог открыть банковский счет.

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы добавить ответ или свой вопрос на сайт


Другие вопросы
Шалаш
Другие предметы - 1 год назад

Пытался написать сочинение по егэ по русскому не могу понять как,написать хотелось бы пример увидеть по этому тексту. (1)в солнечный день я приехал в старинный посёлок гусь-железный полюбоваться на озеро, искупаться, поплавать в нём. (2)доехал до речки, поднялся на бугор, глянул и... (3)о ужас! (4)нет озера. (5)по широкой впадине, окаймлённой дальней опушкой бывшего прибрежного леса, текла, извиваясь, узкая, местами пересыхающая речушка. (6)и старинной плотины, высокой, кирпичной, с чугунными шлюзами, в тёмных казематах которой, по преданию, разбойная братия чеканила фальшивые деньги, тоже не было. (7)шлюзы, регулировавшие сток, убрали, засыпали – и затянуло озеро тиной да ряской. (8)на месте этом проходила теперь обыкновенная дорожная насыпь; дорога делала крутой поворот, огибала белый двухэтажный барский дом, похожий на длинную казарму, заломанный чахлый парк и снова вырывалась на простор. (9)главный врач детского санатория, размещённого в барском доме, показал мне давние фотографии этого исчезнувшего озера, высокой кирпичной плотины, торговых рядов с доисторическими портиками, он водил по внутренним покоям огромного дома, заново перегороженного, приспособленного для иных надобностей. (10)переделка и ремонт когда-то выполнены были наспех: половицы скрипят и хлябают под ногами, двери перекошены, в оконные рамы задувает свежий ветерок. – (11)сохранилась хоть одна комната от давнего времени? – спросил я. – (12)с полами, дверями и окнами? – (13)полы, двери и прочее – всё порастащили. (14)а вот стены и потолок сохранились в одном месте. (15)идёмте, покажу. (16)он ввёл меня в зал, кажется, в теперешнюю столовую, с белыми строгими пилястрами, с лепным потолком. – (17)полы здесь были, говорят, из наборного паркета, двери из орехового дерева с бронзовой инкрустацией, люстра позолоченная висела. – (18)жалко, – говорю, – что не сохранилось всё это. – (19)о чём жалеть? (20)архитектурной ценности этот дом не имеет, – сказал доктор. (21)я взглянул на него с удивлением. (22)не шутит ли? (23)нет, смотрит прямо в глаза, даже с каким-то вызовом. (24)задиристый хохолок на лысеющем лбу топорщится, как петушиный гребешок. – (25)как не имеет ценности? – говорю. – (26)это ж дом! (27)большой, крепкий, красивый, полный когда-то дорогого убранства. – (28)барские покои, и больше ничего. (29)таких в россии тысячи. – (30)так ведь и народу нашему пригодились бы такие покои. – (31)людям нашим нужны другие ценности. (32)вы ещё храм пожалейте. (33)теперь это модно. – (34)а что, не жаль храма? – (35)и храм цены не имеет. (36)архитектура путаная. (37)специалисты приезжали, говорят – эклектика. (38)потом, правда, всё-таки восстановили храм этот. – (39)и парка не жаль? – (40)парк – природа, и больше ничего. (41)в одном месте убавилось, в другом прибавилось. (42)в любую минуту его насадить можно. (43)мы стояли возле окна, внизу под нами раскинулся обширный посёлок. – (44)смотрите, – говорю, – сколько домов. (45)приличные дома, большинство новых. – (46)здесь живёт в основном торговый люд, кто чем торгует, работы хватает. – (47)вот и хорошо, – говорю. – (48)увеличился посёлок за полвека? – (49)увеличился. – (50)а теперь подумайте вот о чём: раньше, ну хоть ещё в тридцатые годы, здесь меньше жило народу, но успевали не только свои рабочие дела делать. (51)ещё и плотину чинили, озеро в берегах держали и парк обихаживали. (52)а теперь что ж, времени на это не хватает или желания нет? – (53)а это, – говорит, – знакомый мотив. (54)это всё ваше писательское ворчание. (55)что озеро спустили – это вы заметили. (56)что над каждой крышей телевизионная тарелка поставлена – этого вы не замечаете. (57)спорить с ним трудно, почти невозможно: доводы ваши он не слушает, только глаза навострит, тряхнёт головой и чешет без запинки, как будто доклад читает… – (58)есть писатели-патриоты. (59)их книги читают, фильмы по книжкам их смотрят наравне с футболом и хоккеем, потому что яркие, незабываемые образы. (60)а есть писатели-ворчуны, которые всем недовольны. (61)и всё им что-то надо. (62)вот одного такого лечили, а он нас же, медиков, опозорил в своём последнем сочинении. (63)за что, спрашивается? (64)да, не раз вспомянешь в дальней дороге бессмертного писателя земли русской николая васильевича гоголя: «россия такая уж страна – стоит высмеять одного околоточного надзирателя, как вся полиция обидится».